...NeO Geisha...
Сила женщины в ее слабости.
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

...NeO Geisha... > Записи друзей > Записи сообществ


Записи все / пользователей / сообществ
кратко / подробно
пятница, 11 января 2019 г.
The Wainwright Sisters - Long Lankin chigurh в сообществе Moramo 05:07:25
­­


Подробнее…Said my lord to my lady, as he mounted his horse:
"Beware of Long Lankin that lives in the moss."

Said my lord to my lady, as he rode away:
"Beware of Long Lankin that lives in the hay."

"Let the doors be all bolted and the windows all pinned,
And leave not a hole for a mouse to creep in."

So he kissed his fair lady and he rode away,
And he was in fair London before the break of day.

Tlhe doors were all bolted and the windows all pinned,
Except one little window where Long Lankin crept in.

"Where's the lord of this house?" Said Lankin,
"He's away in fair London." said the false nurse to him.
"Where's the little heir of this house?" said Lankin.
"He's asleep in his cradle," said the false nurse to him.

"We'll prick him, we'll prick him all over with a pin,
And that'll make my lady to come down to him.'

So they pricked him, they pricked him all over with a pin,
And the nurse held the basin for the blood to flow in.

"O nurse, how you slumber. O nurse, how you sleep.
You leave my little son Johnson to cry and to weep."

"I've tried him with an apple, I've tried him with a pear.
Come down, my fair lady, and rock him in your chair."

My lady came down, she was thinking no harm
Long Lankin stood ready to catch her in his arm.

There's blood in the kitchen. There's blood in the hall
There's blood in the parlour where my lady did fall.

"O master, O master, don't lay the blame on me
'Twas the false nurse and Lankin that killed your lady."

Long Lankin was hung on a gibbet so high
And the false nurse was burnt in a fire close by.


Категории: Музыка
понедельник, 31 декабря 2018 г.
м/с Дрожащая правда chigurh в сообществе Moramo 16:27:42
­­

Дрожащая правда
The Shivering Truth

Дрожащая Правда — это миниатюра, приводящая в движение бомбовую кассету антиобщественных дневных кошмаров, со стекающей оранжевой слизью логичности снов. Истории в сериале слабо связаны с моральными притчами через сказки, выползшие из глубочайших пещер вашего подсознания и ставшие дыхательной пощёчиной прорисованной с любовью анимации, - другими словами, это и есть правда.(с)

самый артхаусный мульт для меня за 2018-ый уходящий год. Эстетика отвратительного, замысловатые рассказы, сложная мотивация героев.

Категории: Мультфильм
четверг, 20 декабря 2018 г.
«Преступление любви» Ю.Мисима chigurh в сообществе Moramo 03:57:15
Никакая перемена не приведет к обновлению, пока человек не посмотрит на вещи взглядом дикого кабана.

Категории: Литература, Юкио Мисима, Цитаты
Юкио Мисима «Преступление любви» chigurh в сообществе Moramo 03:54:33
То, что она не желала, означало одно: она потеряла свободу выбора или свободу отречения. Если ты однажды решишь, что для утоления жажды у тебя нет иной возможности, кроме как осушить то, что попадется под руку, если даже это морская вода, то тебе ничего не остается...

Категории: Литература, Цитаты, Юкио Мисима
понедельник, 17 декабря 2018 г.
немного об Эко chigurh в сообществе Moramo 09:43:22
Я подписана на канал в телеграме https://t.me/myecor­outine
Барышни из Киева, которая популяризирует экологичный образ жизни, а именно методы осознанного потребления, сортировка мусора, статьи посвященные тому как реализовать проект в своем городе, эко-бренды одежды, продуктов, товаров постоянного пользования. На канале часто появляются новые посты с разнообразным контентом по данной тематике. Канал скорее ориентирован на жителей Украины, если говорить об ивентах и интерактивных картах по переработке отходов, но все же множество полезного для себя могут найти и жители других стран.

Небольшие привычки, которые сейчас в себе взращиваю сейчас:
1. Сортировка мусора: 4 контейнера. Пока сложно организовать вывоз всего этого ибо ближайших пунктов нет, но максимально прессуем и выбрасываем на мусорник общий. Но это пока!
а) металл и стекло пока бросаю вместе ибо не вся тара подходит под то, чтобы сдать. Это ящик не перерабатываемого.
б) бумага - можно выбрасывать все, кроме салфеток, туалетной бумаги, чеков и все должно быть чистым (без жира и воды).
в) пластик - здесь идет чистый пластик, предварительно помытый.
г) общий. Орган и грязное.
- Отдельно собираем батарейки и лампочки на утилизацию. Пункты приема наверняка есть в вашем городе.
- Отдельно собираем медикаменты просроченные теперь (ранее утилизировала просто смывом в унитаз, так делать нельзя!). Медикаменты можно сдавать на переработку в аптеки.
- В идеале иметь ящик для заготовки компоста, но все мы живем в квартирах и это крайне напряжно.
- Вещи также можно отдавать на утилизацию, но лучше отдать на благотворительность­ в крупный центр. Ибо у них есть выходы на то, чтобы вещи переработать на какие-то другие товары (например, коврики ручной работы, одеяла для животных шьют и много чего другого), все неподходящие вещи отдают в крупные приемочные пункты на утилизацию
- Всю технику можно отдать или организовать вывоз на переработку.
2. Отказ от масс-маркета. Как бы не улыбались цены, но долговечность продуктов оставляет желать лучшего, помимо этого еще и сами заводы по производству не могут похвастаться тем, что организация работы энергоэкономична (производство 1 пары джинсы = 100 литров воды, кажется). Поэтому переход на локальные бренды будет более выгоден. Также переход на переработанные материалы. И конечно же секонды!
3. Своя тара. Никаких стаканчиков из-под кофе. К сожалению, как раз эти стаканчики не перерабатываются. Ибо Это картон с тонким слоем пластика, а не бумага. И даже после мытья его нельзя отправить к бумаге. В некоторых странах можно кинуть в пластик, но далеко не везде так. Одноразовые пакеты заменить на многоразовые сумки/мешочки/банки­, да что угодно, на что хватит фантазии. Я использую "кравчучку" на колесиках 'D
4. Снижение потребления мяса и покупка продуктов на рынке. Помимо выше качестве, поддержки местного производства, и более гуманным методам удержания. важно понимать, что одна корова потребляет много зерна, на зерно идет вода и тем самым одно кило мяса ровно чуть ли не сотня литров воды в день. Это отстой.
5. Покупка б\у машины. Если на б\у технику я еще до конца не готова, то для машины - да.

кстати, вот мои результаты теста по поводу того, сколько рабов работает исходя из образа жизни. ссылка под спойлером.
­­

Один из постов на канале был посвящен приложениям и тестам о том как сделать жизнь более экологичной.
И вот небольшой список некоторых из них, которые доступны и в других странах. Под спойлером будут ссылочки.

Подробнее…https://yourplanyourplanet.sustainability.google/ - приложение направленое на выработку экопривычек в рациональном потреблении ресурсов.
http://slaveryfootprint.org/survey/#where_do_you_live - интерактивный тест о том, сколько рабов на вас работает исходя из ваших привычек )))
https://www.forestapp.cc/en/ - приложение помогающее сконцентрироваться на работе. Пока ты не активен и не берешь в руки телефон, то деревцо растет. Если начать заниматься чем-то другим, то лес засохнет.
https://laba.media/materials/raspad-i-razlozhenie-skolko-let-zhivet-musor - тест о том сколько живут вещи и как долго они будут разлагаться.
https://laba.media/materials/est-tri-konteinera-kuda-musor-otpravish - тест о том умеешь ли ты сортировать.


Категории: Идейно и познавательно, Экология
Mr. Freeman chigurh в сообществе Moramo 08:13:20
­­


Категории: Mr.Freeman, Нечто стоящее
показать предыдущие комментарии (3)
08:29:43 Впечатлительный
А там еще бывает свежачок? Ну то есть что на том канале: что-то новое, или перекопипаст былого?
08:37:41 chigurh
ну, видео пока никаких не публиковали, почти все время карикатуры немношк уебищные татухи и много популяризаторства Фриленда и криптовалюты. Я слежу, но пока не решаюсь на какие-то действия для более осознанного чтения всей той информации. Ибо пока проект на стадии прожекта. ну и снизился грудус...
еще...
ну, видео пока никаких не публиковали, почти все время карикатуры
немношк уебищные татухи
и много популяризаторства Фриленда и криптовалюты. Я слежу, но пока не решаюсь на какие-то действия для более осознанного чтения всей той информации. Ибо пока проект на стадии прожекта.

ну и снизился грудус публикации Гримуара Фримана. Хотя, не понимаю зачем он вообще такой крутой нужен...
08:40:21 Впечатлительный
Понятно) Продали крипте кароч. Мудро!) Но я, пожалуй, пас)
08:42:11 chigurh
Да, но все же, периодически там появляются годные сторис, отчего продолжаю следить.
Здислав Бексински chigurh в сообществе Moramo 05:51:58

Подробнее…­­
­­
­­
­­

­­


Поляк, который до 50-ти лет был инженером-строителе­м, а потом открыл в себе художника.
История и творчество, которое вдохновляет.


Категории: Искусство, Бексински
Бунин. Легкое дыхание. chigurh в сообществе Moramo 05:29:35
И часто перечитываю эти шесть страниц, только ради последних двух абзацев.

— Я в одной папиной книге, — у него много старинных, смешных книг, — прочла, какая красота должна быть у женщины... Там, понимаешь, столько насказано, что всего не упомнишь: ну, конечно, черные, кипящие смолой глаза, — ей-богу, так и написано: кипящие смолой! — черные, как ночь, ресницы, нежно играющий румянец, тонкий стан, длиннее обыкновенного руки, — понимаешь, длиннее обыкновенного! — маленькая ножка, в меру большая грудь, правильно округленная икра, колена цвета раковины, покатые плечи, — я многое почти наизусть выучила, так все это верно! — но главное, знаешь ли что? — Легкое дыхание! А ведь оно у меня есть, — ты послушай, как я вздыхаю, — ведь правда, есть?

Теперь это легкое дыхание снова рассеялось в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем ветре.


полный текст https://ilibrary.ru­/text/1052/p.1/index­.html

Категории: Литература, Бунин
Волшебная музыка chigurh в сообществе Moramo 05:11:17
Пост-рок хорошо вписывающийся в зимнее утро и ползущие по снежным дорогам маршрутки.
Вот с такой музыкой надо встречать рассветы.

­­


Категории: Музыка, Post Rock
показать предыдущие комментарии (9)
05:35:24 chigurh
я просто не настолько интересуюсь данным жанром, я больше подбираю музыку так, чтобы она отлично гармонировала с моментом и создавала атмосферу именно сейчас. Так чувства закрепляются, а профессионализма в этом достичь не стремлюсь 'D не спасибо, что рекомендуешь, все же пора расширять горизонты, а...
еще...
я просто не настолько интересуюсь данным жанром, я больше подбираю музыку так, чтобы она отлично гармонировала с моментом и создавала атмосферу именно сейчас.
Так чувства закрепляются, а профессионализма в этом достичь не стремлюсь 'D
не спасибо, что рекомендуешь, все же пора расширять горизонты, а не уповать только на рекомендации от ютуба (
05:38:25 Kotomari.
Решение мудрое. Вообще, есть такие жанры музыки, которые можно открывать бесконечно несмотря на то, сколько ты знаешь. Вот пост-рок к ним и относится)
05:38:45 chigurh
у меня периодически его подсовывает ютуб )
05:44:44 Kotomari.
Решение мудрое. Вообще, есть такие жанры музыки, которые можно открывать бесконечно несмотря на то, сколько ты знаешь. Вот пост-рок к ним и относится)
Бунин. Кавказ chigurh в сообществе Moramo 04:58:11

Приехав в Москву, я воровски остановился в незаметных номерах в переулке возле Арбата и жил томительно, затворником — от свидания до свидания с нею. Была она у меня за эти дни всего три раза и каждый раз входила поспешно со словами:
— Я только на одну минуту...
Она была бледна прекрасной бледностью любящей взволнованной женщины, голос у нее срывался, и то, как она, бросив куда попало зонтик, спешила поднять вуальку и обнять меня, потрясало меня жалостью и восторгом.
— Мне кажется, — говорила она, — что он что-то подозревает, что он даже знает что-то, — может быть, прочитал какое-нибудь ваше письмо, подобрал ключ к моему столу... Я думаю, что он на все способен при его жестоком, самолюбивом характере. Раз он мне прямо сказал: «Я ни перед чем не остановлюсь, защищая свою честь, честь мужа и офицера!» Теперь он почему-то следит буквально за каждым моим шагом, и, чтобы наш план удался, я должна быть страшно осторожна. Он уже согласен отпустить меня, так внушила я ему, что умру, если не увижу юга, моря, но, ради бога, будьте терпеливы!
План наш был дерзок: уехать в одном и том же поезде на кавказское побережье и прожить там в каком-нибудь совсем диком месте три-четыре недели. Я знал это побережье, жил когда-то некоторое время возле Сочи, — молодой, одинокий, — на всю жизнь запомнил те осенние вечера среди черных кипарисов, у холодных серых волн... И она бледнела, когда я говорил: «А теперь я там буду с тобой, в горных джунглях, у тропического моря...» В осуществление нашего плана мы не верили до последней минуты — слишком великим счастьем казалось нам это.

________________

Подробнее…
В Москве шли холодные дожди, похоже было на то, что лето уже прошло и не вернется, было грязно, сумрачно, улицы мокро и черно блестели раскрытыми зонтами прохожих и поднятыми, дрожащими на бегу верхами извозчичьих пролеток. И был темный, отвратительный вечер, когда я ехал на вокзал, все внутри у меня замирало от тревоги и холода. По вокзалу и по платформе я пробежал бегом, надвинув на глаза шляпу и уткнув лицо в воротник пальто.
В маленьком купе первого класса, которое я заказал заранее, шумно лил дождь по крыше. Я немедля опустил оконную занавеску и, как только носильщик, обтирая мокрую руку о свой белый фартук, взял на чай и вышел, на замок запер дверь. Потом чуть приоткрыл занавеску и замер, не сводя глаз с разнообразной толпы, взад и вперед сновавшей с вещами вдоль вагона в темном свете вокзальных фонарей. Мы условились, что я приеду на вокзал как можно раньше, а она как можно позже, чтобы мне как-нибудь не столкнуться с ней и с ним на платформе. Теперь им уже пора было быть. Я смотрел все напряженнее — их все не было. Ударил второй звонок — я похолодел от страха: опоздала или он в последнюю минуту вдруг не пустил ее! Но тотчас вслед за тем был поражен его высокой фигурой, офицерским картузом, узкой шинелью и рукой в замшевой перчатке, которой он, широко шагая, держал ее под руку. Я отшатнулся от окна, упал в угол дивана, рядом был вагон второго класса — я мысленно видел, как он хозяйственно вошел в него вместе с нею, оглянулся, — хорошо ли устроил ее носильщик, — и снял перчатку, снял картуз, целуясь с ней, крестя ее... Третий звонок оглушил меня, тронувшийся поезд поверг в оцепенение... Поезд расходился, мотаясь, качаясь, потом стал нести ровно, на всех парах... Кондуктору, который проводил ее ко мне и перенес ее вещи, я ледяной рукой сунул десятирублевую бумажку...

________________


Войдя, она даже не поцеловала меня, только жалостно улыбнулась, садясь на диван и снимая, отцепляя от волос шляпку.
— Я совсем не могла обедать, — сказала она. — Я думала, что не выдержу эту страшную роль до конца. И ужасно хочу пить. Дай мне нарзану, — сказала она в первый раз говоря мне «ты». — Я убеждена, что он поедет вслед за мною. Я дала ему два адреса, Геленджик и Гагры. Ну вот, он и будет дня через три-четыре в Геленджике... Но бог с ним, лучше смерть, чем эти муки...
Утром, когда я вышел в коридор, в нем было солнечно, душно, из уборных пахло мылом, одеколоном и всем, чем пахнет людный вагон утром. За мутными от пыли и нагретыми окнами шла ровная выжженная степь, видны были пыльные широкие дороги, арбы, влекомые волами, мелькали железнодорожные будки с канареечными кругами подсолнечников и алыми мальвами в палисадниках... Дальше пошел безграничный простор нагих равнин с курганами и могильниками, нестерпимое сухое солнце, небо подобное пыльной туче, потом призраки первых гор на горизонте...
Из Геленджика и Гагр она послала ему по открытке, написала, что еще не знает, где останется.
Потом мы спустились вдоль берега к югу.

________________


Мы нашли место первобытное, заросшее чинаровыми лесами, цветущими кустарниками, красным деревом, магнолиями, гранатами, среди которых поднимались веерные пальмы, чернели кипарисы...
Я просыпался рано и, пока она спала, до чая, который мы пили часов в семь, шел по холмам в лесные чащи. Горячее солнце было уже сильно, чисто и радостно. В лесах лазурно светился, расходился и таял душистый туман, за дальними лесистыми вершинами сияла предвечная белизна снежных гор... Назад я проходил по знойному и пахнущему из труб горящим кизяком базару нашей деревни: там кипела торговля, было тесно от народа, от верховых лошадей и осликов, — по утрам съезжалось туда на базар множество разноплеменных горцев, — плавно ходили черкешенки в черных длинных до земли одеждах, в красных чувяках, с закутанными во что-то черное головами, с быстрыми птичьими взглядами, мелькавшими порой из этой траурной запутанности.
Потом мы уходили на берег, всегда совсем пустой, купались и лежали на солнце до самого завтрака. После завтрака — все жаренная на шкаре рыба, белое вино, орехи и фрукты — в знойном сумраке нашей хижины под черепичной крышей тянулись через сквозные ставни горячие, веселые полосы света.
Когда жар спадал и мы открывали окно, часть моря, видная из него между кипарисов, стоявших на скате под нами, имела цвет фиалки и лежала так ровно, мирно, что, казалось, никогда не будет конца этому покою, этой красоте.
На закате часто громоздились за морем удивительные облака; они пылали так великолепно, что она порой ложилась на тахту, закрывала лицо газовым шарфом и плакала: еще две, три недели — и опять Москва!
Ночи были теплы и непроглядны, в черной тьме плыли, мерцали, светили топазовым светом огненные мухи, стеклянными колокольчиками звенели древесные лягушки. Когда глаз привыкал к темноте, выступали вверху звезды и гребни гор, над деревней вырисовывались деревья, которых мы не замечали днем. И всю ночь слышался оттуда, из духана, глухой стук в барабан и горловой, заунывный, безнадежно-счастливый вопль как будто все одной и той же бесконечной песни.
Недалеко от нас, в прибрежном овраге, спускавшемся из лесу к морю, быстро прыгала по каменистому ложу мелкая, прозрачная речка. Как чудесно дробился, кипел ее блеск в тот таинственный час, когда из-за гор и лесов, точно какое-то дивное существо, пристально смотрела поздняя луна!
Иногда по ночам надвигались с гор страшные тучи, шла злобная буря, в шумной гробовой черноте лесов то и дело разверзались волшебные зеленые бездны и раскалывались в небесных высотах допотопные удары грома. Тогда в лесах просыпались и мяукали орлята, ревел барс, тявкали чекалки... Раз к нашему освещенному окну сбежалась целая стая их, — они всегда сбегаются в такие ночи к жилью, — мы открыли окно и смотрели на них сверху, а они стояли под блестящим ливнем и тявкали, просились к нам... Она радостно плакала, глядя на них.

________________


Он искал ее в Геленджике, в Гаграх, в Сочи. На другой день по приезде в Сочи, он купался утром в море, потом брился, надел чистое белье, белоснежный китель, позавтракал в своей гостинице на террасе ресторана, выпил бутылку шампанского, пил кофе с шартрезом, не спеша выкурил сигару. Возвратясь в свой номер, он лег на диван и выстрелил себе в виски из двух револьверов.

12 ноября 1937



Категории: Литература, Бунин
показать предыдущие комментарии (12)
02:16:46 comprachicos
А с чего вдруг она вообще должна присутствовать? Смеюсь с этого "должно".
02:20:00 chigurh
правда всегда субъективна. хм. хм. мне всегда казалось, что в рецензии должно быть критическое мышление в большей степени присутствовать. Эмоции скорее как реперные точки для того, чтобы обозначить где сталкиваешься со смыслом, парадоксом чем-то важным. а потом несколько отделяешься от этого
02:30:59 comprachicos
Ты берешь выданное тебе за абсолютную истину? Как по мне, мы сейчас воду жевать пытаемся. Опора на чувствах - это субъективность в чистом виде. Ты смотришь на работу со СВОЕЙ стороны. И даже если ты рассматриваешь несколько углов этой же работы, смотрителем ты остаешься все тем же.
03:18:10 chigurh
нет, я ее вообще не так чувствую, учитывая то, что для меня герой поступил так, чтобы уничтожить в себе и жену и мужа одновременно. и конечно же же "честь офицера и мужа", мне понравилась концепция такого поступка. если бы в рассказе присутствовала только одна пуля, то ничего бы...
еще...

Ты берешь выданное тебе за абсолютную истину?
нет, я ее вообще не так чувствую, учитывая то, что для меня герой поступил так, чтобы уничтожить в себе и жену и мужа одновременно.
и конечно же же "честь офицера и мужа", мне понравилась концепция такого поступка. если бы в рассказе присутствовала только одна пуля, то ничего бы интересного не вышло.
Да, пейзажи, отношения, рыдания. это было и в жизни. А вот такое!

мне казалось, что отбросить чувства - это о том, что прекратить их переживать. а опираться на их наличие можно.
Джером Сэлинджер "И эти губы, и глаза зеленые" chigurh в сообществе Moramo 04:47:07
Когда зазвонил телефон, седовласый мужчина не без уважительности спросил молодую женщину, снять ли трубку — может быть, ей это будет неприятно? Она повернулась к нему и слушала словно издалека, крепко зажмурив один глаз от света; другой глаз оставался в тени — широко раскрытый, но отнюдь не наивный и уж до того темно-голубой, что казался фиолетовым. Седовласый просил поторопиться с ответом, и женщина приподнялась — неспешно, только-только что не равнодушно — и оперлась на правый локоть. Левой рукой отвела волосы со лба.

— О господи, — сказала она. — Не знаю. А по-твоему как быть?

Седовласый ответил, что, по его мнению, снять ли трубку, нет ли, один черт, пальцы левой руки протиснулись над локтем, на который опиралась женщина, между ее теплой рукой и боком, поползли выше. Правой рукой он потянулся к телефону. Чтобы снять трубку наверняка, а не искать на ощупь, надо было приподняться, и затылком он задел край абажура. В эту минуту его седые, почти совсем белые волосы были освещены особенно выгодно, хотя, может быть, и чересчур ярко. Они слегка растрепались, но видно было, что их недавно подстригли — вернее, подровняли. На висках и на шее они, как полагается, были короткие, вообще же гораздо длиннее, чем принято, пожалуй даже, на «аристократический»­ манер.

— Да? — звучным голосом сказал он в трубку.

Молодая женщина, по-прежнему опершись на локоть, следила за ним. В ее широко раскрытых глазах не отражалось ни тревоги, ни раздумья, только и видно было, какие они большие и темно-голубые.

В трубке раздался мужской голос — безжизненный и в то же время странно напористый, почти до неприличия взбудораженный:

— Ли? Я тебя разбудил?

Седовласый бросил быстрый взгляд влево, на молодую женщину.

— Кто это? — спросил он. — Ты, Артур?
Подробнее…
— Да, я. Я тебя разбудил?

— Нет-нет. Я лежу и читаю. Что-нибудь случилось?

— Правда я тебя не разбудил? Честное слово?

— Да нет же, — сказал седовласый. — Вообще говоря, я уже привык спать каких-нибудь четыре часа…

— Я вот почему звоню, Ли: ты случайно не видал, когда уехала Джоана? Ты случайно не видал, она не с Эленбогенами уехала?

Седовласый опять поглядел влево, но на этот раз не на женщину, которая теперь следила за ним, точно молодой голубоглазый ирландец-полицейский, а выше, поверх ее головы.

— Нет, Артур, не видал, — сказал он, глядя в дальний неосвещенный угол комнаты, туда, где стена сходилась с потолком. — А разве она не с тобой уехала?

— Нет, черт возьми. Нет. Значит, ты не видал, как она уехала?

— Да нет, по правде говоря, не заметил. Понимаешь, Артур, по правде говоря, я вообще сегодня за весь вечер ни черта не видел. Не успел я переступить порог, как в меня намертво вцепился этот болван-то ли француз, то ли австриец, черт его разберет. Все эти паршивые иностранцы только и ждут, как бы вытянуть из юриста даровой совет. А что? Что случилось? Джоанна потерялась?

— О черт. Кто ее знает. Я не знаю. Ты же знаешь, какова она, когда налакается и ей не сидится на месте. Ничего я не знаю. Может быть, она просто…

— А Эленбогенам ты звонил? — спросил седовласый.

— Звонил. Они еще не вернулись. Ничего я не знаю. Черт, я даже не уверен, что она уехала с ними. Знаю только одно. Только одно, черт подери. Не стану я больше ломать себе голову. Хватит с меня. На этот раз я твердо решил. С меня хватит. Пять лет. Черт подери.

— Послушай, Артур, не надо так волноваться, — сказал седовласый. — Во-первых, насколько я знаю Эленбогенов, они наверняка взяли такси, прихватили Джоанну и махнули на часок-другой в Гринвич-Вилледж. Скорее всего, они все трое сейчас ввалятся…

— У меня такое чувство, что она развлекается там на кухне с каким-нибудь сукиным сыном. Такое у меня чувство. Она, когда налакается, всегда бежит на кухню и вешается на шею какому-нибудь сукиному сыну. Хватит с меня. Клянусь богом, на этот раз я твердо решил. Пять лет, черт меня…

— Ты откуда звонишь? — спросил седовласый. — Из дому?

— Вот-вот. Из дому. Мой дом, мой милый дом. О черт.

— Слушай, не надо так волноваться… Ты что… ты пьян, что ли?

— Не знаю. Почем я знаю, будь оно все проклято.

— Ну погоди, ты вот что. Ты успокойся. Ты только успокойся, — сказал седовласый. — Господи, ты же знаешь Эленбогенов. Скорей всего, они просто опоздали на последний поезд. Скорей всего, они с Джоанной в любую минуту ввалятся к тебе с пьяными шуточками и…

— Они поехали домой.

— Откуда ты знаешь?

— От девицы, на которую они оставили детей. Мы с ней вели весьма приятную светскую беседу. Мы с ней закадычные друзья, черт подери. Нас водой не разольешь.

— Ну, ладно. Ладно. Что из этого? Может, ты все-таки возьмешь себя в руки и успокоишься? — сказал седовласый. — Наверно, они все прискачут с минуты на минуту. Можешь мне поверить. Ты же знаешь Леону. Уж не знаю, что это за чертовщина, но, когда они попадают в Нью-Йорк, всех их сразу одолевает это самое коннектикутское веселье, будь оно неладно. Ты же сам знаешь.

— Да, да. Знаю. Знаю. А, ничего я не знаю.

— Ну, конечно, знаешь. Попробуй представить себе, как было дело. Эти двое, наверно, просто силком затащили Джоанну…

— Слушай. Ее сроду никому никуда не приходилось тащить силком. И не втирай мне очки, что ее кто-то там затащил.

— Никто тебе очки не втирает, — спокойно сказал седовласый.

— Знаю, знаю! Извини. О черт, я с ума схожу. Нет, я правда тебя не разбудил? Честное слово?

— Если б разбудил, я бы так и сказал, — ответил седовласый. Он рассеянно выпустил руку женщины. — Вот что, Артур. Может, послушаешься моего совета? — Свободной рукой он взялся за провод под самой трубкой. — Я тебе серьезно говорю. Хочешь выслушать дельный совет?

— Д-да. Не знаю. А, черт, я тебе спать не даю. И почему я просто не перережу себе…

— Послушай меня, — сказал седовласый. — Первым делом, это я тебе серьезно говорю, ложись в постель и отдохни. Опрокинь стаканчик чего-нибудь покрепче на сон грядущий, укройся…

— Стаканчик? Ты что, шутишь? Да я, черт подери, за последние два часа, наверно, больше литра вылакал. Стаканчик! Я уже до того допился, что сил нет…

— Ну ладно, ладно. Тогда ложись в постель, — сказал седовласый. — И отдохни, слышишь? Подумай, ну что толку вот так сидеть и мучиться?

— Да, да, понимаю. Я бы и не волновался, ей-богу, но ведь ей нельзя доверять! Вот клянусь тебе. Клянусь, ей ни на волос нельзя доверять. Только отвернешься, и… А-а, что говорить… Проклятье, я с ума схожу.

— Ладно. Не думай об этом. Не думай. Может ты сделать мне такое одолжение? — сказал седовласый. — Попробуй-ка выкинуть все это из головы. Похоже, ты… честное слово, по-моему, ты делаешь из мухи…

— А знаешь, чем я занимаюсь? Знаешь, чем я занимаюсь?! Мне очень совестно, но сказать тебе, чем я, черт подери, занимаюсь каждый вечер, когда прихожу домой? Сказать?

— Артур, послушай, все это не…

— Нет, погоди. Вот я тебе сейчас скажу, будь оно все проклято. Мне просто приходится держать себя за шиворот, чтоб не заглянуть в каждый стенной шкаф, сколько их есть в квартире — клянусь! Каждый вечер, когда я прихожу домой, я так и жду, что по углам прячется целая орава сукиных сынов. Какие-нибудь лифтеры! Рассыльные! Полицейские!..

— Ну, ладно. Ладно, Артур. Попробуй немного успокоиться, — сказал седовласый. Он бросил быстрый взгляд направо: там на краю пепельницы лежала сигарета, которую закурили раньше, до телефонного звонка. Впрочем, она уже погасла, и он не соблазнился ею. — Прежде всего, — продолжал он в трубку, — я тебе сто раз говорил, Артур: вот тут-то ты и совершаешь самую большую ошибку. Ты понимаешь, что делаешь? Сказать тебе? Ты как нарочно — я серьезно говорю, — ты просто как нарочно себя растравляешь. В сущности, ты сам внушаешь Джоанне… — Он оборвал себя на полуслове. — Твое счастье, что она молодец девочка. Серьезно тебе говорю. А по-твоему, у нее так мало вкуса, да и ума, если уж на то пошло…

— Ума! Да ты шутишь? Какой там у нее, к черту, ум! Она просто животное!

Седовласый раздул ноздри, словно ему вдруг не хватило воздуха.

— Все мы животные, — сказал он. — По самой сути все мы — животные.

— Черта с два. Никакое я не животное. Я, может быть, болван, бестолочь, гнусное порождение двадцатого века, но я не животное. Ты мне этого не говори. Я не животное.

— Послушай, Артур. Так мы ни до чего не…

— Ума захотел. Господи, знал бы ты, до чего это смешно. Она-то воображает, будто она ужасная интеллектуалка. Вот где смех, вот где комедия. Читает в газете театральные новости и смотрит телевизор, покуда глаза на лоб не полезут, значит, интеллектуалка. Знаешь, кто у меня жена? Нет, ты хочешь знать, кто такая моя жена? Величайшая артистка, писательница, психоаналитик и вообще величайший гений во всем Нью-Йорке, только еще не проявившийся, не открытый и не признанный. А ты и не знал? О черт, до чего смешно, прямо охота перерезать себе глотку. Мадам Бовари, вольнослушательница курсов при Колумбийском университете. Мадам…

— Кто? — досадливо переспросил седовласый.

— Мадам Бовари, слушательница лекций на тему «Что нам дает телевидение». Господи, знал бы ты…

— Ну ладно, ладно. Не стоит толочь воду в ступе, — сказал седовласый. Повернулся и, поднеся два пальца к губам, сделал женщине знак, что хочет закурить. — Прежде всего, — сказал он в трубку, — черт тебя разберет, умный ты человек, а такта ни на грош. — Он приподнялся, чтобы женщина могла за его спиной дотянуться до сигарет. — Серьезно тебе говорю. Это сказывается и на твоей личной жизни, и на твоей…

— Ума захотел! Фу, помереть можно! Боже милостивый! А ты хоть раз слыхал, как она про кого-нибудь рассказывает, про какого-нибудь мужчину? Вот выпадет у тебя минутка свободная, сделай одолжение, попроси, чтобы она тебе описала кого-нибудь из своих знаковых. Про каждого мужчину, который попадается ей на глаза, она говорит одно и то же: «Ужасно симпатичный». Пусть он будет распоследний, жирный, безмозглый, старый…

— Хватит, Артур, — резко перебил седовласый. — Все это ни к чему. Совершенно ни к чему. — Он взял у женщины зажженную сигарету. Она тоже закурила. — Да, кстати, — сказал он, выпуская дым из ноздрей, — а как твои сегодняшние успехи?

— Что?

— Как твои сегодняшние успехи? Выиграл дело?

— Фу, черт! Не знаю. Скверно. Я уже собирался начать заключительную речь, и вдруг этот Лисберг, адвокат истца, вытащил откуда-то дуру горничную с целой кучей простынь в качестве вещественного доказательства, а простыни все в пятнах от клопов. Брр!

— И чем же кончилось? Ты проиграл? — спросил седовласый и опять глубоко затянулся.

— А ты знаешь, кто сегодня судил? Эта старая баба Витторио. Черт его разберет, почему у него против меня зуб. Я и слова сказать не успел, а он уже на меня накинулся. С таким не сговоришь, никаких доводов не слушает.

Седовласый повернул голову и посмотрел, что делает женщина. Она взяла со столика пепельницу и поставила между ними.

— Так ты проиграл, что ли? — спросил он в трубку.

— Что?

— Я спрашиваю, дело ты проиграл?

— Ну да. Я еще на вечере хотел тебе рассказать. Только не успел в этой суматохе. Как по-твоему, шеф полезет на стену? Мне-то плевать, но все-таки как по-твоему? Очень он взбесится?

Левой рукой седовласый стряхнул пепел на край пепельницы.

— Не думаю, что шеф непременно полезет на стену, Артур, — сказал он спокойно. — Но, уж надо полагать, и не обрадуется. Знаешь, сколько времени мы заправляем этими тремя паршивыми гостиницами? Еще папаша нашего Шенли основал…

— Знаю, знаю. Сынок мне рассказывал уже раз пятьдесят, не меньше. Отродясь не слыхивал ничего увлекательнее. Так вот, я проиграл это треклятое дело. Во-первых, я не виноват. Чертов псих Витторио с самого начала травил меня, как зайца. Потом безмозглая дура горничная вытащила эти простыни с клопами…

— Никто тебя не винит, Артур, — сказал седовласый. — Ты хотел знать мое мнение — очень ли обозлится шеф. Вот я и сказал тебе откровенно…

— Да знаю я, знаю… Ничего я не знаю. Кой-черт! В крайнем случае могу опять податься в военные. Я тебе говорил?

Седовласый опять повернулся к женщине — может быть, хотел показать, как терпеливо, даже стоически он все это выслушивает. Но она не увидела его лица. Она нечаянно опрокинула коленом пепельницу и теперь поспешно собирала пепел в кучку; она подняла глаза секундой позже, чем следовало.

— Нет, Артур, ты мне об этом не говорил, — сказал седовласый в трубку.

— Ну да. Могу вернуться в армию. Еще сам не знаю. Понятно, я вовсе этого не жажду и не пойду на это, если сумею выкрутиться по-другому. Но, может быть, все-таки придется. Не знаю. По крайней мере, можно будет забыть обо всем на свете. Если мне опять дадут тропический шлем, и большущий письменный стол, и хорошую сетку от москитов, может быть, это будет не так уж…

— Вот что, друг, хотел бы я вправить тебе мозги, — сказал седовласый. — Очень бы я этого хотел. Ты до черта… Ты ведь вроде неглупый малый, а несешь какой-то младенческий вздор. Я тебе это от души говорю. Из пустяка раздуваешь невесть что…

— Мне надо от нее уйти. Понятно? Еще прошлым летом надо было все кончить, тогда был такой разговор — ты это знаешь? А знаешь, почему я с нею не порвал? Сказать тебе?

— Артур. Ради всего святого. Этот наш разговор совершенно ни к чему.

— Нет, погоди. Ты слушай. Сказать тебе, почему я с ней не порвал? Так вот, слушай. Потому что мне жалко ее стало. Чистую правду тебе говорю. Мне стало ее жалко.

— Ну, не знаю. То есть, я хочу сказать, тут не мне судить, — сказал седовласый. — Только, мне кажется, ты забываешь одно: ведь Джоанна взрослая женщина. Я, конечно, не знаю, но мне кажется…

— Взрослая женщина! Да ты спятил! Она взрослый ребенок, вот она кто! Послушай, вот я бреюсь — нет, ты только послушай, — бреюсь, и вдруг здрасьте, она зовет меня через всю квартиру. Я недобрит, морда вся в мыле, иду смотреть, что у нее там стряслось. И знаешь, зачем она меня звала? Хотела спросить, как по-моему, умная она или нет. Вот честное слово! Говорю тебе, она жалкое существо. Сколько раз я смотрел на нее спящую, и я знаю, что говорю. Можешь мне поверить.

— Ну, тебе виднее… я хочу сказать, тут не мне судить, — сказал седовласый. — Черт подери, вся беда в том, что ты ничего не делаешь, чтобы исправить…

— Мы не пара, вот и все. Коротко и ясно. Мы совершенно друг другу не подходим. Знаешь, что ей нужно? Ей нужен какой-нибудь здоровенный сукин сын, который вообще не станет с ней разговаривать, — вот такой нет-нет да и даст ей жару, доведет до полнейшего бесчувствия — и пойдет преспокойно дочитывать газету. Вот что ей нужно. Слаб я для нее, по всем статьям слаб. Я знал, еще когда мы только поженились, клянусь богом, знал. Вот ты хитрый черт, ты так и не женился, но понимаешь, перед тем как люди женятся, у них иногда бывает вроде озарения: вот, мол, какая будет моя семейная жизнь. А я от этого отмахнулся. Отмахнулся от всяких озарений и предчувствий, черт дери. Я слабый человек. Вот тебе и все.

— Ты не слабый. Только надо шевелить мозгами, — сказал седовласый и взял у молодой женщины зажженную сигарету.

— Конечно, я слабый! Конечно, слабый! А, дьявольщина, я сам знаю, слабый я или нет! Не будь я слабый человек, неужели, по-твоему, я бы допустил, чтобы все так… А-а, что об этом говорить! Конечно, я слаб… Господи боже, я тебе всю ночь спать не даю. И какого дьявола ты не повесишь трубку? Я серьезно говорю. Повесь трубку, и все.

— Я вовсе не собираюсь вешать трубку, Артур. Я хотел бы тебе помочь, если это в человеческих силах, — сказала седовласый. — Право же, ты сам себе худший…

— Она меня не уважает. Господи боже, да она меня и не любит. А в сущности, в самом последнем сч